Проснувшись с тяжелой головой, Томми обнаружил себя в сыром подвале. Холод металла впивался в шею — толстая цепь намертво приковала его к стене. Последнее, что он помнил — шумная вечеринка, а теперь перед ним стоял опрятный мужчина в очках, выглядевший как образцовый семьянин.
— Я помогу тебе стать лучше, — спокойно сказал незнакомец, представившись главой семьи.
Первые дни Томми только и думал о побеге. Кулаки и грубая сила были единственным языком, который он знал. Но постепенно в процесс включились остальные домочадцы — жена, две дочери-подростка, даже пожилая бабушка. Они не кричали и не угрожали. Вместо этого сажали его за обеденный стол, разговаривали, давали книги, поручали мелкую работу по дому.
Сначала парень лишь изображал послушание, надеясь усыпить бдительность. Но неделя шла за неделей, и что-то начало меняться внутри. Может, это были тихие вечера за чаем, когда его впервые слушали, не перебивая. Или уважение в глазах младшей дочери, когда он починил ее сломанную куклу. Мир, который раньше делился на сильных и слабых, вдруг обрел другие краски.
Цепь с шеи сняли через месяц. Томми остался жить в доме добровольно. Иногда он ловил себя на мысли, что уже не может сказать — где заканчивается притворство и начинается его новое, настоящее "я".